Уход Л.И. Брежнева: канун великой трагедии

К 39-й годовщине памяти нашего легендарного земляка Леонида Ильича Брежнева, наша редакция подготовила обширную историческую статью о последнем годе его жизни на основе различных авторских документальных, мемуарных и публицистических материалов, в частности свежеизданной книги “Брежневская партия. Советская держава в 1964 – 1985 годах” (издательство “Концептуал”) известного историка и публициста Евгения Спицына. Надеемся, материал для вас окажется интересным и в будущем мы напишем еще не одну статью подобного толка. Приятного прочтения.

Судя по брежневскому дневнику и записям секретарей приёмной его рабочего кабинета, новогодние каникулы генсека были прерваны 4 января 1981 года, когда со своей дачи в «Заречье» он прибыл в кремлёвский кабинет, откуда не только переговорил по телефону с Н.А. Тихоновым, М.А. Сусловым, К.У. Черненко, Д.Ф. Устиновым, А.П. Кириленко, В.И. Долгих, Г.С. Павловым, Б.Н. Пономарёвым, М.Е. Могилевцем, И.И. Бодюлом и Е.И. Чазовым, но и «принял группу к съезду» — А.М. Александрова, Г.Э. Цуканова, А.И. Блатова, Н.Н. Иноземцева, Г.А. Арбатова и А.Е. Бовина, — с которыми он всегда готовил свои выступления на различных съездах, конференциях и форумах. На сей раз речь шла о подготовке Отчётного доклада ЦК, с которым ему предстояло выступить на XXVI съезде КПСС, открытие которого было назначено на 23 февраля 1981 года. Через день он уехал в любимое им «Завидово», откуда 12 числа переговорил по телефону с Первым секретарём ЦК ПОРП Станиславом Каней и обсудил с ним ситуацию в Польше и приезд в Варшаву советской делегации во главе с Л.М. Замятиным. А уже 20-21 января по приглашению Первого секретаря МГК В.В. Гришина генсек принял участие в работе XXIV конференции Московского горкома, где выступил с приветственной речью.

Затем 27-29 января Л.И. Брежнев вместе со своим бессменным референтом Галиной Александровной Дорошиной вновь работал в Кремле над докладом к предстоящему съезду, разговаривал с рядом членов Политбюро, в том числе с М.А. Сусловым, с которым обсудил распорядок его работы, в частности вопрос о том, что никто из членов Политбюро, кроме В.В. Гришина и Г. В. Романова, на нём выступать не будет , также вновь беседовал по телефону с С.Каней о ситуации в Польше. А уже 2 февраля по решению Политбюро Л.И. Брежнев уехал для лечения и отдыха в Кисловодск, где пробыл до 13 февраля.

Опять-таки, судя  по записям секретарей из брежневской приемной, начиная с 14 февраля 1981 и вплоть до начала партийного съезда Л.И. Брежнев каждый день, в том числе в субботу и воскресенье, приезжал утром на работу в Кремль и до вечера работал с помощниками над своим докладом, говорил по телефону с целым рядом членов Политбюро, а накануне съезда в два захода принял группу первых секретарей рескомов и обкомов партии, в том числе Г.А. Алиева, М.З. Шакирова, Л.А. Бородина, А.С. Дрыгина, В.Г. Клюева,                   В.С. Макаренко, Ю.Н. Баландина и В.К. Гусева.

23 февраля — 3 марта 1981 года в Кремлёвском дворце съездов состоялся последний при жизни генсека XXVI съезд КПСС, прошедший в традиционной манере. Сначала с Отчётным докладом ЦК выступил Л.И. Брежнев, после его обсуждения с уже привычными славословиями в адрес генсека выступил глава советского правительства Н.А. Тихонов, который произнёс аналогичный доклад об «Основных направлениях экономического и социального развития СССР на 1981-1985 годы и на период до 1990 года», и, наконец, после его обсуждения с отчетным докладом Центральной ревизионной комиссии КПСС выступил её председатель Г.Ф. Сизов. В последний день работы съезда, опять же по традиции, прошли выборы в новые составы ЦК и ЦКК, списки которых было поручено зачитать А.П. Кириленко. Причем, как уверяют ряд делегатов и гостей этого съезда, в частности М.С. Горбачёв, В.В. Бакатин и А.С. Черняев выступление Андрея Павловича вызвало сначала недоумение, а затем и хохот всего зала, в том числе Л.И. Брежнева, поскольку он перевирал каждую фамилию, ставил совершенно немыслимые ударения даже в самых простых русских фамилиях, а некоторые читал по слогам. Конечно, тогда всё это привычно списали «на старческий маразм» А.П. Кириленко. Однако в данном случае эта «шутка» была, что называется, в точку, так как, по свидетельству академика Е.И.Чазова и генерал-майора М.Т. Медведева, у А.П. Кириленко стала прогрессировать атрофия головного мозга, приведшая в конечном счёте к потере памяти и способности к рациональному мышлению.

Сразу после окончания работы съезда состоялся организационный Пленум ЦК, в состав которого было избрано беспрецедентное количество человек: 319 членов и 151 кандидат в члены. На Пленуме, как всегда, были избраны Генеральный секретарь ЦК, которым уже в четвёртый раз стал Л.И. Брежнев, и персональный состав руководящих органов — Политбюро и Секретариата ЦК. Состав членов Политбюро ни на йоту не изменился, и его членами вновь стали 14 человек: Л.И. Брежнев, Ю.В. Андропов,                 М.С. Горбачёв, В.В. Гришин, А.А. Громыко, А.П. Кириленко, Д.А. Кунаев, А.Я. Пельше, Г.В.Романов,     М.А. Суслов, Н.А. Тихонов, Д.Ф. Устинов, К.У. Черненко и В.В. Щербицкий. Аналогичная картина была и с кандидатами в члены Политбюро, которыми остались 8 человек: Г.А. Алиев, П.Н. Демичев, Т.Я. Киселёв, В.В. Кузнецов, Б.Н. Пономарёв, Ш.Р. Рашидов, М.С. Соломенцев и Э.А. Шеварднадзе. Также не произошло никаких изменений и в составе Секретариата ЦК. Помимо генсека, секретарями ЦК остались те же 9 человек: М.С. Горбачёв, А.П. Кириленко, М. А. Суслов, К.У. Черненко, В.И. Долгих, М.В. Зимянин, И.В. Капитонов, Б.Н. Пономарёв и К.В. Русаков.

Такой расклад сил в верхнем эшелоне власти существовал почти целый год, пока совершенно неожиданно для многих поздним вечером 25 января 1982 года во время плановой госпитализации в Центральной клинической больнице не скончался Михаил Андреевич Суслов, который в негласной табели о рангах уже давным-давно числился вторым секретарём ЦК.

Почти все годы брежневского правления именно М.А. Суслов бессменно вёл все заседания Секретариата, а в отсутствие генсека – и Политбюро ЦК, являясь непререкаемым авторитетом не только для многих аппаратчиков ЦК, но и для самого Л.И. Брежнева. Как свидетельствует ряд очевидцев, процедура проведения всех этих заседаний “была организованна чётко, собранно и обычно длилась не более полутора часов”, поскольку М.А. Суслов к проведению всех этих «заседаний готовился чрезвычайно тщательно и контролировал их ход» (Сумароков Л.Н.). Конечно, М.А. Суслов был уже немолод, и в конце ноября ему должно было стукнуть 80 лет. Но, даже несмотря на столь почтенный возраст, «никто не мог упрекнуть его за какие-то промахи или потерю работоспособности», так как в одно и то же время он продолжал регулярно ездить на работу в ЦК и частенько работал даже по субботам. Хотя, как гораздо позднее уверял его зять Леонид Николаевич Сумароков, он уже «твёрдо решил» по достижении 80-летнего возраста выйти на пенсию, подав тем самым пример другим престарелым «товарищам по Политбюро» и инициировав «реформу власти» в стране.

Суть этой реформы, по утверждению того же Л.Н. Сумарокова, состояла в том, что накануне сусловского юбилея, где-то в середине ноября 1982 года, будет созван запланированный Пленум ЦК, посвящённый переформированию высшей власти в самой партии. В частности, предполагалось, что в партийный устав будет введён пост Председателя партии, который займет Л.И. Брежнев, а на пост Генерального секретаря ЦК будет избран другой — более молодой — член высшего руководства, хотя пока не было до конца определено, кто именно. Тем самым, по замыслу Суслова, с одной стороны, была бы сохранена преемственность власти, исключившая неизбежную внутрипартийную борьбу за эту власть, а с другой стороны, произошла бы столь необходимая смена поколений в высшем руководящем звене, которая позволила бы преодолеть или существенно смягчить всё более зреющий кризис власти.

Вероятно, как уверял давний и самый близкий сусловский помощник Степан Петрович Гаврилов, именно об этом Суслов и планировал говорить с Л.И. Брежневым во время их встречи, запланированной на 22 января 1982 года. Но, как известно эта встреча так и не состоялась по причине смерти  М.А. Суслова. Хотя другие авторы утверждают, что предметом этой несостоявшейся беседы должна была стать “проблема” дочери генсека, о чём мы расскажем чуть ниже. При этом довольно странные обстоятельства ухода М.А. Суслова из жизни уже давным-давно стали предметом различных пересудов. И даже А.Н. Яковлев писал, что «исключать того, что ему помогли умереть, нельзя». Подобного рода пересуды родились из-за убеждённости многих мемуаристов и историков в том, что для Ю.В. Андропова, который «уже давно и неудержимо рвался к высшей власти», М.А. Суслов был самым «непреодолимым препятствием на этом пути», и его надо было обязательно и как можно скорее убрать.

Предыстория ухода М.А. Суслова из жизни была такова. 8 января 1982 года он вернулся из поездки в Варшаву и, как уверял его давний коллега и соратник Б.Н. Пономарёв, перед запланированным отпуском лёг в Кунцевскую ЦКБ для традиционного обследования, хотя чувствовал себя вполне сносно для своих лет. Другие авторы утверждают, что М.А. Суслов либо был срочно госпитализирован в ЦКБ из-за острого инсульта, либо сам лёг на плановое обследование в ЦКБ по настоянию академика Е.И.Чазова, который и сам не отрицал этого факта, уверяя, что у второго секретаря ЦК была тяжёлая форма стенокардии.

Утром 22 января М.А. Суслов должен был покинуть больницу и в тот же день вместе с первым заместителем председателя КГБ СССР генералом армии С.К. Цвигуном встретиться с  Л.И. Брежневым для очень деликатного разговора по поводу поведения его дочери Галины Леонидовны Брежневой. Дело в том, что уже с осени 1981 года по Москве стали ходить всякого рода слухи о том, что непутёвая дочь генсека повязла в сомнительных криминальных связях, в том числе с «бриллиантовой мафией», давно ведёт разгульный образ жизни и тем самым сильно дискредитирует своего престарелого отца. Особенно усиленно эти слухи стали циркулировать в декабре 1981 года после гибели известной советской актрисы З.А. Фёдоровой и ограбления знаменитой дрессировщицы народной артистки СССР И. Н. Бугримовой, слывших в богеме обладателями очень ценных бриллиантовых коллекций. А в начале января 1982 года по факту ограбления И.Н. Бугримовой было возбуждено уголовное дело и арестован актёр театра «Ромэн» Б.И. Буряца, в квартире которого и нашли её бриллианты. И хотя это дело имело уголовный характер, оно сразу было взято под контроль Отделом административных органов ЦК во главе с генералом Н.И. Савинкиным, и, если верить                   Э. А. Хруцкому и Р. А. Медведеву, следствие по нему было сразу изъято из ведения МУРа и передано КГБ, где его куратором почему-то стал именно генерал армии С.К. Цвигун. Между тем, как уже было сказано выше, такой гипотетической встрече не суждено было состояться. И не только потому, что ушёл из жизни М.А. Суслов, но и потому, что почти неделей раньше скончался сам С.К. Цвигун.

Как утверждает его внучка Виолетта Владиславовна Ничкова, осенью 1981 года её дед лёг на плановую диспансеризацию в ЦКБ, во время которой его дочь (кстати, кандидат медицинских наук) и сын, приехавшие навестить отца, сразу отметили его “угнетенное психологическое состояние” и “шалящую вегетатику”. А затем он подхватил ещё и острое респираторное заболевание, в результате чего стал терять голос и с ноября уже не появлялся на работе. Причём, по замечанию той же В.В. Ничковой, ее деда лечили не только от простуды, но и “большим количеством нейролептиков, антидепрессантов и снотворных”, ещё больше подавлявших вегетативную нервную систему. Хотя при этом, если судить по “Записям секретарей приёмной Л.И. Брежнева”, С.К. Цвигун, находясь на больничном, не менее 10 раз говорил с генсеком по его рабочему кремлёвскому телефону, в частности 5, 12, 20 и 22 октября, 18 ноября и 6, 10, 14, 17 и 19 декабря 1981 года. Причём, что любопытно, в дневнике Л.И. Брежнева за день до гибели его давнего товарища, 18 января 1982 года, появилась такая запись “Цвигун С.К. — через 7 дней”. О чём говорила эта запись — трудно установить. Возможно, речь шла об их предстоящей встрече, но уже не 22, a 25 января: вероятно, в этот день С.К. Цвигун после продолжительной болезни должен был наконец выйти на работу, а может быть, речь шла вообще о чём-то другом.

Как бы то ни было, но днём 19 января 1982 года С.К. Цвигун совершенно неожиданно уехал из “Барвихи”, где проходил реабилитацию, на свою дачу в правительственном посёлке “Усово”, и примерно в 16 часов 15 минут там его и нашли с простреленной головой на садовой дорожке. Что произошло в тот роковой день — не ясно до сих пор. Кто-то, например его близкие коллеги по КГБ генералы армии Ф.Д. Бобков и В.А. Крючков,  уверяет, что С.К.Цвигун, якобы сам застрелился из своего табельного пистолета поскольку уже не мог терпеть жуткие боли, связанные с рецидивом онкологического заболевания. О том, что проблемы с онкологией стали причиной самоубийства С.К. Цвигуна, писал и академик Е.И. Чазов. Хотя эту версию категорически опроверг его лечащий врач, знаменитый специалист по торакальной хирургии академик М.И.Перельман, который ещё в 1971 году успешно прооперировал генерала С.К. Цвигуна по поводу рака лёгкого и буквально за три недели до его гибели принимал участие в консилиуме врачей, установивших отсутствие рецидива рака лёгких и каких-либо метастаз в мозг у их пациента. Другие авторы, в частности А.М. Буровский, ссылаясь на мемуары генерала КГБ  В.Е. Кеворкова, утверждают, что С.К. Цвигун покончил жизнь самоубийством на следующий день после того, как его вызвали в ЦК и представили неопровержимые доказательства его причастности к коррупции, в том числе получению взяток. Третья группа авторов, в частности небезызвестный сказочник Р.А. Медведев, говорит о том, что С.К. Цвигун пустил себе пулю в лоб после крайне эмоционального разговора с М.А. Сусловым, который, якобы потребовал от него прекратить расследование «бриллиантового дела», в котором фигурировало имя дочери генсека Г.Л. Брежневой. Наконец, четвёртая группа авторов, склонных к созданию различных конспирологических версий, в частности В.М. Легостаев и Л.Н. Сумароков, уверяет, что генерал С.К. Цвигун был застрелен чуть ли не по личному указанию самого Ю.В. Андропова каким-то наёмным убийцей — толи агентом, то ли штатным сотрудником КГБ. Более того, Л.Н.Сумароков утверждает, что якобы накануне гибели С.К. Цвигуна у него состоялся личный разговор с      Ю.В. Андроповым, но мы едва ли узнаем, о чём был этот разговор.

В связи с этим обстоятельством обычно вспоминают имена двух человек, последними видевших ещё живого С.К. Цвигуна: его личного помощника А.А. Волкова, приезжавшего тем же днем в «Барвиху», и водителя спецгаража П.А. Чернова который то ли лично застрелил своего «клиента», то ли дал ему свой табельный пистолет, из которого тот застрелился сам. Однако эту версию напрочь отвергает внучка С.К. Цвигуна В.В. Ничкова, которая, ссылаясь на свидетельство своего родного дяди Михаила Семёновича Цвигуна, говорит о том, что в его присутствии сам Ю.В. Андронов, приехавший на место гибели своего первого заместителя, тихо, но вполне отчётливо сказал: «Я им Цвигуна не прощу». Как бы то ни было, но никакого реального расследования по факту гибели С.К. Цвигуна проведено так и не было, а его семья получила на руки свидетельство о смерти, где в графе «причина» значилось: «острая сердечная недостаточность». Причём уже в наше время все попытки В.В. Ничковой получить какие-либо документы, связанные с болезнью её деда и реальными обстоятельствами его ухода из жизни, до сих пор не увенчались успехом.

21 января 1982 года в «Правде» и ряде других центральных газет появился некролог  С.К. Цвигуну, подписанный только четырьмя членами Политбюро: Ю.В. Андроповым, К.У. Черненко, Д.Ф. Устиновым и       М.С. Горбачёвым, — а также одним кандидатом в члены Политбюро — Г.А. Алиевым. Далее по списку шли подписи Управделами и заведующего Отделом административных органов ЦК Г.С. Павлова и Н.И. Савинкина, министров внутренних дел и гражданской авиации Н.А. Щелокова и Б.П. Бугаева, а затем — всех заместителей председателя и других членов Коллегии КГБ. При этом многие «эксперты» отметили, что в этом некрологе «не хватало нескольких высоких подписей», в том числе «самого Л.И. Брежнева и М.А. Суслова, что… вызвало много недоуменных суждений и спекуляций». Например, генерал армии Ф.Д. Бобков утверждал, что Л.И. Брежнев, потрясённый этой трагедией, всё же «не решился подписать некролог самоубийце». А сусловский зять Л.Н. Сумароков высказал довольно сомнительную догадку, что это было дело рук Ю.В. Андропова, который, якобы убедил генсека не ставить свою подпись под этим некрологом. Что же касается подписи М.А. Суслова, то она, по утверждению того же Л.Н. Сумарокова, «и не могла появиться», поскольку в тот момент М.А. Суслов «уже сам находился в состоянии клинической смерти».

Однако в данном случае Л.Н. Сумароков явно «заговорился». Во-первых, по его же словам, его тесть впал в состояние клинической смерти только вечером 21 января, а этот некролог был опубликован в утренних газетах. И, во-вторых, подписи под этим некрологом, конечно, «собирали» заранее, то есть не позднее 20 января, когда М. А. Суслов был ещё жив и здоров. А это значит, что либо он не стал ставить свою подпись по какой-то другой причине, либо его просто не просили об этом. И это обстоятельство ставит под сомнение всю дальнейшую версию событий, связанных со смертью М.А. Суслова, которую излагают сам Л.Н. Сумароков, Р.М. Суслов, В.М. Легостаев и другие авторы.

По их версии, вечером 21 января 1982 года, накануне выписки М.А. Суслова из ЦКБ, его новый лечащий врач Лев Александрович Кумачёв принёс своему пациенту какое-то новое лекарство, и через час после его приёма в присутствии Майи Михайловны Сусловой, пришедшей собрать отца перед выпиской, у него произошёл обширный инсульт, сразу приведший к клинической смерти. Формально ещё три дня, до 25 января 1982 года, то есть до официальной даты смерти М.А. Суслова его держали в реанимации на аппарате искусственного дыхания, однако реально он перестал жить практически сразу после «приема роковой таблетки». При этом данные авторы акцентируют внимание на двух, как им кажется, очень подозрительных фактах. Во-первых, сразу после смерти М.А. Суслова, нахватавшись выхлопных газов в своём гараже, ушёл из жизни Л.А. Кумачёв, а во-вторых, буквально накануне сусловского инсульта от дежурства был отстранён его старый порученец подполковник М.Я. Чеченкин, который работал с ним со времён самого И.В. Сталина.

На первый взгляд, такая версия событий выглядит вполне логично, однако на самом деле она противоречит их же построениям. Если предположить, что М.А. Суслов и С.К. Цвигун действительно должны были встретиться с Л.И. Брежневым 22 января, то их неожиданный и почти одновременный уход должен был сразу насторожить генсека, поскольку по логике вещей третьей жертвой андроповского заговора должен был стать именно он. Однако Л.И. Брежнев за эту неделю не только несколько раз говорил с главой КГБ по телефону и дважды принимал его в своём рабочем кабинете в Кремле, но даже 25 января «получил от Ю.В. — жёлтенькие», то есть, возможно, какие-то снотворные таблетки.

25 января М.А. Суслов скончался, а утром следующего дня прошло короткое заседание Политбюро «по вопросам его похорон», где по предложению самого генсека было принято решение упокоить усопшего соратника по наивысшему разряду — не в самой Кремлёвской стене, а у её подножия, сразу за Мавзолеем В.И.Ленина, где были погребения легендарных советских вождей и видных большевиков: И.В. Сталина. Я.М. Свердлова, М.В. Фрунзе, Ф.Э. Дзержинского, М.И. Калинина, А.А. Жданова, К.Е. Ворошилова и С.М. Будённого. Кстати, в тот же день два «рядовых» заместителя Ю.В. Андропова — генерал армии Георгий Карпович Цинёв и генерал-полковник Виктор Михайлович Чебриков — стали уже первыми заместителями главы КГБ СССР.

По мнению многих историков и мемуаристов, уход М.А. Суслова, бывшего образцом коммуниста-аскета и хранителя лучших традиций партии, которого за глаза обычно называли серым кардиналом, вызвал обострение борьбы в самом Политбюро ЦК. Например, тот же Е.И. Чазов прямо пишет, что именно тогда «впервые обозначилось противостояние групп Андропова и Черненко» и «начался новый, не заметный для большинства раунд борьбы за власть», к которому «Андропов заранее готовился». Хотя другой, не менее знающий мемуарист — А.М. Александров-Агентов — поведал о том, что уже «через день-два после внезапного заболевания Суслова в начале 1982 года Леонид Ильич отвёл меня в дальний угол своей при-ёмной в ЦК и, понизив голос, дословно сказал: “Мне звонил Чазов. Суслов скоро умрёт. Я думаю на его место перевести в ЦК Андропова. Ведь, правда же, Юрка сильнее Черненко — эрудированный, творчески мыслящий человек”. Наконец, Л.Н. Сумароков, которого позже поддержал профессор А.В. Островский, уверяет, что решение о возвращении Ю. В. Андропова в ЦК было вызвано тем, что к тому времени сам Л.И. Брежнев “наконец-то осознал всю опасность дальнейшего пребывания Андропова на посту председателя КГБ и стремился так или иначе убрать его с этой позиции”, тем более что «своего человека — С.К. Цвигуна — уже более нет». Более того, ссылаясь на академика Г.А. Арбатова, давно входившего в близкий круг главы КГБ, профессор А.В. Островский пишет, что буквально «через несколько дней после смерти Суслова» Л. И. Брежнев предложил Ю.В. Андропову занять его кресло в ЦК, заявив, что этот вопрос мы «решим на следующем Политбюро». Однако Ю.В. Андропов, поблагодарив генсека, напомнил, что все секретари ЦК избираются исключительно на Пленуме ЦК. Тогда Л.И. Брежнев высказал идею провести такой Пленум уже “на следующей недели” но и этот вариант был отвергнут главой КГБ, который заявил что не надо форсировать события и «целесообразно подождать до мая, на который уже был намечен очередной Пленум ЦК». Между тем как свидетельствует М.С. Горбачёв, в те же дни самому Ю.В. Андропову позвонил А.А. Громыко и «довольно откровенно стал зондировать почву для своего перемещения на место второго секретаря», на что Ю.В. Андропов сухо заявил, что «это дело генсека».

Весь февраль и большую часть марта 1982 года Л.И. Брежнев регулярно ездил на работу, проводил заседания Политбюро ЦК, постоянно общался как вживую, так и по телефону со многими коллегами по высшему руководству и сотрудниками аппарата ЦК, особенно часто с  К.У. Черненко, А.А. Громыко, Д.Ф. Устиновым, Ю.В. Андроповым, Н.А. Тихоновым и М.Е. Могилевцем, три раза принимал иностранные делегации и лично провёл переговоры с финским премьер-министром Калеви Сорса, польским лидером Войцехом Ярузельским и финским президентом Мауно Койвисто, по вечерам несколько раз ездил на хоккейные матчи в «Лужники», присутствовал в ГАБТе на праздновании Международного женского дня и даже сходил во МХАТ на знаменитую постановку «Так победим!».

А 22 марта Л.И. Брежнев вылетел с визитом в Ташкент, где во время его визита на Ташкентский авиазавод им. В.П. Чкалова произошло обрушение стропил одного из строящихся самолётов, в результате чего генсек получил перелом ключицы. Однако несмотря на это обстоятельство, он не улетел в Москву и стойко отработал всю программу своего визита, в том числе и выступление на республиканском партактиве, где вручил очередной орден Первому секретарю ЦК Компартии Узбекистана Ш.Р. Рашидову. Более того, как считает Ф.И. Раззаков  Л.И. Брежнев не покинул Ташкент, поскольку у него был запланирован очень важный разговор с Ш.Р. Рашидовым относительно его перевода в полноправные члены Политбюро и передачи под его кураторство индийско-китайско-афганского направления внешней политики, где «тройка» в составе Ю.В. Андропова, Д.Ф. Устинова и А.А. Громыко уже наломала немало дров. И только 25 марта, вернувшись в Москву, он наконец-то лёг в Кремлёвскую больницу на улице Грановского, где пробыл ровно месяц, до 26 апреля 1982 года. Хотя и там он изредка работал с документами, которые ему привозила личный референт Г.А. Дорошина.

На «хозяйстве» в это время находился К.У. Черненко, который де-факто стал вторым секретарём ЦК. Надо сказать, что для многих авторов своеобразным фетишем стало представление о том, что реальным наследником дряхлеющего генсека станет именно тот, кто займёт сусловский пост в партийном аппарате. Но дело в том, что К.У. Черненко, бывший опытнейшим партаппаратчиком, сразу после смерти М.А. Суслова стал вести все заседания Секретариата ЦК, так как на тот момент никто другой из членов Политбюро, бывших одновременно и членами Секретариата ЦК, не мог взвалить на себя эту ношу. М.С. Горбачёв по тогдашним аппаратным меркам был ешё слишком молод и неопытен, а А.П. Кириленко уже реально впал в старческий маразм и, приезжая на работу в ЦК, сидел за пустым рабочим столом. Более того, как уверяет один из брежневских секретарей О.А. Захаров, уже в апреле 1982 года был поднят вопрос о его отставке, но затем решили отложить решение до осени, до “возвращения из отпусков”. В связи с этим возникает законный вопрос: а зачем его опять избрали в руководящие органы ЦК? Но ответа на него как не было, так и нет.

И такая ситуация в Секретариате ЦК сохранялась почти три месяца, то есть до конца мая 1982 года, когда был созван запланированный Пленум ЦК, в центре внимания которого был большой доклад Л.И. Брежнева и принятие известного постановления « О Продовольственной программе СССР на период до 1990 г. и мерах по ее реализации». На этом же Пленуме был решён и ряд важных организационных вопросов. Во-первых, в состав Секретариата ЦК был вновь возвращён Ю.В. Андропов, а на пост председателя КГБ СССР утверждён генерал В.В. Федорчук, во-вторых, кандидатом в члены Политбюро ЦК был избран секретарь ЦК В.И. Долгих, и, в-третьих, из состава кандидатов в члены ЦК были переведены три человека, в том числе академик Е.И. Чазов.

Уже утром следующего дня Ю.В. Андропов переехал с Лубянки на Старую площадь, где не только занял сусловский кабинет, расположенный поблизости от рабочего кабинета генсека, но и оставил при себе двух сотрудников из ближайшего сусловского окружения — Б.Г. Владимирова и Б.В. Извозчикова. А через день в андроповский кабинет на Лубянке въехал новый глава КГБ СССР генерал-полковник Виталии Васильевич Федорчук, который был переведен в Москву с должности председателя КГБ УССР. Безусловно, столь неожиданное назначение носило знаковый и совершенно беспрецедентный характер. Дело в том, что последние 12 лет нахождения Ю.В. Андропова у руля КГБ его единственным первым заместителем был генерал армии С.К. Цвигун. Но у же через неделю после его гибели, в день смерти М.А. Суслова, первыми заместителями Ю.В. Андропова стали два выходца из “днепропетровского клана” – генерал армии Г.К. Цинёв и генерал-полковник В.М. Чебриков.

Надо сказать, что вопрос назначения В.В.Федорчука сих пор до конца не прояснён. Сам Ю.В. Андропов как утверждают Е.И. Чазов и Л.М. Млечин, желал, чтобы его преемником стал В.М. Чебриков, однако Л.И. Брежнев и его ближний круг, прежде всего генерал Г.К. Цинёв, решили иначе и перевели из Киева именно В.В. Федорчука. Но осторожный Ю.В. Андропов, который, по заверениям М.С. Горбачева, «относился к нему отрицательно», не стал возражать генсеку и на его вопрос о том, «кого бы он хотел видеть в кресле своего сменщика», уклончиво ответил, что «это дело генсека». Сам В.В. Федорчук в одном из своих интервью, по сути, подтвердил эту горбачёвскую оценку, дословно заявив: «Он меня ненавидел так же, как и я его». Возможно, подобная “осторожность” Ю.В. Андропова была вовсе не случайна, поскольку от главы Московского УКГБ генерал-полковника В.И. Алидина его шеф узнал о том, что накануне Л.И. Брежнев тайно летал в Киев для встречи с В.В. Щербицким, где, вероятно, и был решён вопрос о переезде В.В. Федорчука в Москву.

Надо сказать, что многие мемуаристы и историки, в том числе ряд бывших членов высшего руководства, в частности член Политбюро первый секретарь МГК В.В. Гришин и главный партийный кадровик секретарь ЦК И.В. Капитонов, расценили назначение В.В. Федорчука как факт того, что сам Л.И. Брежнев уже окончательно решил передать всю высшую власть Первому секретарю ЦК Компартии Украины Владимиру Васильевичу Щербицкому, который давно и вполне заслуженно пользовался особым расположением генсека. Более того, бывший сусловский помощник А.И Байгушев прямо пишет, что генерал    В.В. Федорчук появился в Москве  “как авангардный полк” В.В. Щербицкого, “который должен был занять плацдарм и обеспечить его переход в генсеки”.  Хотя тот же многолетний помощник В.В. Щербицкого В.К. Врублевский отрицает подобную связь и убежден, что “перевод В.В. Федорчука в Москву с облегчением восприняли на Украине не только творческая интеллигенция, но и лично В.В. Щербицкий”, который «не мог забыть того, что к снятию его предшественника с должности Федорчук тоже приложил руку». Однако последний довод В.К. Врублевского выглядит совершенно неубедительно с учётом того факта, что В.В. Щербицкий прекрасно знал, кто и зачем перевёл В.В. Федорчука в Киев ещё в 1970 году. Как бы то ни было, многим стало очевидно, что в мае 1982 года Ю.В. Андропов, уже имевший недруга в лице министра внутренних дел СССР    Н.А. Щёлокова, приобрёл нового недруга уже в лице В.В. Федорчука. А вскоре в Киеве появился и новый глава украинского КГБ – генерал-лейтенант Степан Несторович Муха, который последние семь с половиной лет был первым заместителем у В.В. Федорчука и также числился в рядах «днепропетровского клана». Одновременно С.Н. Муха был введён и в состав Коллегии КГБ СССР.

 

Между тем, как верно заметили ряд авторов (Л.В. Островский. Л.М. Млечин, И.Е. Синицин), несмотря на то, что Ю.В. Андропов въехал в сусловский кабинет, никакого решения о том что в  отсутствие генсека он ведет заседания Секретариата и Политбюро ЦК, а значит, в случае чего стал бы его реальным преемником, принято не было. Не было ему передано и кураторство над теми вопросами, которыми занимался М.А. Суслов. И именно это обстоятельство, по мнению А.В. Островского, даёт все основания подозревать, что кадровая рокировка по переводу Ю.В. Андропова из КГБ в ЦК означала «не повышение в его карьере, а почетную опалу». Хотя не надо сбрасывать со счетов и тот очевидный факт, что пересесть из кресла секретаря ЦК в кресло генсека было куда как проще, чем из кресла главы KГБ CCCР.

По окончании майского Пленума, как уверяют В.Т. Медведев, Г.А. Арбатов и другие авторы, Л.И. Брежнев вновь лёг в больницу, где провёл целый месяц, то есть до конца июня 1982 года, а затем практически сразу «ушёл в отпуск и уехал в Крым, где пробыл до начала сентября». Однако это совершенно не так. Достаточно посмотреть «Записи секретарей приёмной Л.И. Брежнева, чтобы убедиться в том, что уже 25 мая он был на работе и по кремлёвскому телефону переговорил с Ю.В. Андроповым и В.В. Федорчуком, затем встретил во Внуковском аэропорту президента Австрии Рудольфа Кирхшлегера и уже на следующий день вместе с Н.А. Тихоновым, А.А. Громыко и А.И. Блатовым вёл с ним переговоры. Затем с            Л. А. Дорошиной он работал над документами к заседанию Политбюро и говорил по телефону с Яношем Кадаром, а вечером того же дня в Грановитой палате на торжественном обеде в честь австрийского президента выступил с приветственной речью. 27 мая он вновь был на работе в Кремле, провёл заседание Политбюро, отдельно переговорил с Е.И. Чазовым, К.У. Черненко,    А.А. Громыко и вновь с В. В. Федорчуком, а вечером уже вместе с Н.А. Тихоновым принял члена Ревсовета Ливийской Арабской Джамахирии Абдель Салама Джеллуда. 31 мая Л.И. Брежнев провёл заседание Президиума Верховного Совета СССР, принял первого секретаря Ленинградского обкома члена Политбюро ЦК Г.В. Романова, а затем и генсека Компартии Вьетнама Ле Зуана, который вручил ему Звезду Героя СВР и орден Хо Ши Мина. Наконец, 1-3 июня он провёл переговоры с чехословацким лидером Густавом Гусаком, а затем очередное заседание Политбюро. И в таком довольно плотном графике Л.И. Брежнев проработал весь июнь. 1 июля он вновь провёл Политбюро ЦК, принял    А.А. Громыко и А,М. Александрова а 2 июля — опять В.В. Федорчука и только 3 июля отбыл из Москвы на отдых в Крым, откуда вернулся только 31 августа 1982 года.

Сначала после отъезда генсека на «хозяйстве» в Москве, вероятно, остался К.У. Черненко, поскольку именно он продолжал вести заседания Секретариата, а заодно и Политбюро ЦК. Однако, как уверяет М.С. Горбачёв, уже 8 июля под давлением Д.Ф. Устинова генсек произвёл «внутренний переворот» и поручил ведение Секретариата и Политбюро ЦК Ю.В. Андропову, который сразу начал действовать. Уже 20 июля на заседании Секретариата ЦК Ю.В. Андропов пустил в ход мартовскую записку КПК при ЦК КПСС «О многочисленных фактах взяточничества среди руководящих работников Краснодарского края» и, сообщив о том, что по обвинению в коррупции в крае уже арестовано более 150 человек, провёл важное решение о снятии С.Ф. Медунова с поста первого секретаря Краснодарского крайкома партии и его отзыве в Москву, где он был временно назначен заместителем министра плодоовощного хозяйства СССР. Тогда же было принято решение «рекомендовать» на пост первого секретаря Краснодарского крайкома Виталия Ивановича Воротникова, который спешно был отозван в Москву с поста советского посла в Гаване. Кроме того, судя по мемуарам ряда авторов, в эти же два летних месяца Ю.В. Андропов развил кипучую деятельность на экономическом фронте и дал прямую команду ряду придворных академиков и членкоров, в частности            Г.А. Арбатову, С.С. Шаталину и О.К. Богомолову, накатать ему записки «о состоянии советской экономики», причём «без всякой цензуры и откровенно». Одновременно, как уверяет Л.М. Млечин, активизировались и андроповские враги, которые, якобы тогда же под готовили проекты решений ЦК о назначениях                    Ю.В. Чурбанова новым министром внутренних дел, а Н.А. Щёлокова то ли заместителем председателя Совета Министров СССР, то ли секретарем ЦК. Однако никаких реальных документов на сей счёт г-н Л.М. Млечин так и не привёл.

Между тем 31 августа Л.И. Брежнев вернулся из отпуска в Москву и уже на следующий день был в своём кремлёвском кабинете, где принял Н.А. Тихонова и Г.А. Дорошину и говорил по телефону с А.А. Громыко, Ю.В. Андроповым, М.С. Горбачёвым и первым секретарём Астраханского обкома Л.А. Бородиным. Затем 2 сентября он улетел в Киев, где в компании В.В. Щербицкого на его госдаче в Межигорье пробыл целых три дня, и вернулся в столицу только 5 сентября. А затем через день или два, как утверждают Н.А. Зенькович,             А.С. Черняев и А.В. Островский, генсек в компании с Ю.В. Андроповым уже повстречался с А.П. Кириленко и якобы вынудил его подать заявление о своей отставке, которая была утверждена на заседании Политбюро 9 сентября. Однако дело в том, что 7, 8 и 9 сентября Л.И. Брежнев действительно дважды принимал Ю.В. Андропова, А.А. Громыко и К.У. Черненко, а также по одному разу Е.И. Чазова, Н.А. Тихонова, А.М. Александрова и Г.А. Дорошину, но среди брежневских визитёров А.П. Кириленко вообще не значился. И этот факт был чётко зафиксирован в «Записях секретарей приёмной Л.И. Брежнева». При этом М.С. Горбачёв, ссылаясь на его разговор с Ю.В. Андроповым, уверяет, что именно он, посетив по просьбе генсека А.П. Кириленко в цэковском кабинете, уговорил того подать в отставку и сам «набросал короткое заявление», которое «Андрей Павлович с большим трудом переписал своей рукой».

Между тем в те же дни но Москве стали распространяться слухи, что якобы В.В. Федорчук вызвал на допрос по делу о «бриллиантовой мафии» сына и дочь Л.И. Брежнева, министр внутренних дел Н.А. Щелоков получил от него добро на арест Ю.В. Андропова который, спасаясь от ареста, «дёрнул» то ли в ВНР, то ли в ГДР, то ли в ЧССР. Хотя на самом деле на следующий день после заседания Политбюро Ю.В. Андропов ушёл в отпуск и сразу улетел в Кисловодск, из которого вернулся только 18 октября. Кстати, этот факт зримо подтверждается «Записями секретарей приёмной Л.И. Брежнева», из которых явствует, что за весь этот период генсек лишь раз – 12 октября — говорил с ним по телефону.

Как явствует из тех же «Записей», по возвращении из отпуска 18 октября Ю.В. Андропов переговорил по телефону с генсеком, а 21 октября они лично встретились на заседании Политбюро, которое продолжалось всего полчаса. В этот же день Л.И. Брежнев принял в своём кабинете К.У. Черненко и А.А. Громыко, но с Ю..В. Андроповым опять же говорил только по телефону, поскольку вечером принимал министров иностранных дел стран – участниц  Варшавского договора. Между тем ряд мемуаристов (Г.А. Арбатов, А.С. Черняев) утверждают, что где-то «20 октября 1982 года, дня через два после возвращения Ю.В. Андропова из отпуска он поставил перед Брежневым вопрос о своём статусе ребром», после чего тот сказал ему, что «ты – второй человек в партии и в стране», поэтому «исходи из этого». Однако, как совершенно верно подметил профессор А.В. Островский, “никаких сведений о том, что статус Ю.В. Андропова как второго человека в руководстве партии был документально оформлен, до сих пор не обнаружено”. Но андроповские клевреты, в частности А.Е. Бовин, упорно продолжают гнуть свою линию, убеждая читателей, что 3 ноября Л.И. Брежнев повторно позвонил Ю.В. Андропову и дал прямое «указание, во-первых, заниматься кадрами и, во-вторых, вести (в его отсутствие) заседания Политбюро и Секретариата». Между тем, как уверяет академик Е.И. Чазов, 4 ноября сразу после заседания Политбюро ЦК ему позвонил сам Ю.В. Андропов и, заявив о том, что, «видимо, кто-то играет на моей болезни», попросил его лично “успокоить генсека” на сей счёт, хотя об андроповской болезни, как признаётся сам Е.И. Чазов, Л.И. Брежнев узнал именно от него ещё в конце октября того же года.

Между тем, как утверждают многие мемуаристы и историки, в том числе В.В. Гришин, В.В. Федорчук, А.Г. Щербицкая, А.И. Лукьянов, В.М. Легостаев, Ю.П. Изюмов, Л.Н. Сумароков и А.В. Островский, у     Ю.В. Андропова были все основания серьёзно опасаться за свою «политическую судьбу». Дело в том, что, по их информации, на 15 или 22 ноября 1982 года был запланирован Пленум ЦК, где предполагалось провести судьбоносную рокировку во власти: Первого секретаря ЦК КПУ Владимира Васильевича Щербицкого избрать новым Генеральным секретарём ЦК, а Л.И. Брежнева переместить на почётный пост «председателя ЦК» или «партии». Авторами всей этой «интриги» разные мемуаристы называли либо М.А. Суслова, который к тому времени уже почил в бозе, либо двух брежневских помощников  А.И. Блатова и Г.Э. Цуканова. Более того, как уверял бывший лигачёвский помощник В.М. Легостаев, к предстоявшему Пленуму ЦК “в Орготделе узкая группа занялась подготовкой положения “О председателе партии””. А такой же многолетний гришинский помощник и известный советский журналист Ю.П. Изюмов писал о том, что в конце октября Л.И. Брежнев пригласил в свой кабинет секретаря ЦК по кадрам И.В. Капитонова и заявил ему, что «через месяц» в его кресле «будет сидеть Щербицкий», и посему «все кадровые вопросы теперь решай с учётом этого».

Тем временем весь сентябрь и октябрь Л.И. Брежнев продолжал работать в довольно плотном графике: регулярно проводил заседания Политбюро, хотя и не столь продолжительные, как раньше, постоянно контактировал с многими членами высшего руководства и своими помощниками, провёл ряд важных международных встреч, в том числе с Генсеком ООН Хавьером Пересом де Куэльяром, премьер-министрами Индии и Лаоса Индирой Ганди и Кейсоном Фомвиханом, председателем Госсовета Вьетнама Чыонг Тинем, президентами Сирии и Кипра Хафезом Асадом и Спиросом Киприану и лидером Эфиопии Менгисту Хайле Мариамом. Кроме того, 24-27 сентября Л.И. Брежнев был с визитом в Баку, где в течение трёх дней находился под неусыпной опекой самого Г.А. Алиева. Как считает тот же Ф.И. Раззаков, помимо традиционных «житейских» проблем, Л.И. Брежнев обсуждал с Г.А. Алиевым вопрос о таком же повышении его статуса до полноправного члена Политбюро и передачу под его кураторство всего ирано-турецкого направления во внешней политике с учётом того факта, что он давно и  хорошо знал этот регион, где в дни своей чекистской молодости работал в советской резидентуре.

Кроме того, в октябре 1982 года в планы Л.И. Брежнева и В.В. Щербицкого по мягкому “транзиту власти” вмешался непредвиденный случай: 1 октября в Кисловодске на 55-м году жизни в расцвете сил неожиданно скончался второй секрета ЦК КПУ Иван Захарович Соколов, который с февраля 1976 года был правой рукой В.В. Щербицкого в республиканской парторганизации. Нужно было срочно искать достойную кандидатуру на этот пост, которая смогла бы в случае чего сменить и самого В.В. Щербицкого.

И вскоре такой человек был найден. Им был опытный инженер-металлург Алексей Антонович Титаренко, который последние 16 лет в качестве секретаря ЦК КПУ курировал огромную украинскую промышленность.

Последний месяц жизни Л.И.Брежнева начался с привычных забот. 1-3 ноября он работал в своём кремлёвском кабинете, откуда говорил по вертушке с рядом абонентов, в том числе с  Ю.В. Андроповым (трижды), А.А. Громыко (дважды), М.С. Горбачёвым, В.В. Федорчуком, М.Е. Могилевцем, Е.И. Чазовым и первыми секретарями Краснодарского и Ставропольского крайкомов партии В.И. Воротниковым и В.С.Мураховским, а также с руководителем Болгарии Т. Живковым, проходившим курс лечения в ЦКБ на Мичуринском проспекте. Кроме того, вместе с двумя помощниками — Г.Э. Цукановым и Г.А. Дорошиной — он работал с документами и в два захода в Екатерининском зале БКД вручил высокие государственные награды ряду товарищей, в том числе вторую Звезду Героя Социалистического труда и орден Ленина главе правительства Николаю Александровичу Тихонову.

4 ноября Л.И. Брежнев провёл заседание Политбюро ЦК, а также поочерёдно принял К.У. Черненко,        А.А. Громыко, В.В. Щербицкого и Г.А. Алиева и говорил по телефону с рядом республиканских и областных секретарей, в том числе с Ш.Р. Рашидовым. Вполне возможно, как полагает тот же Ф.И. Раззаков, генсек обсуждал с ними созыв уже назначенного Пленума ЦК и предстоящую на нём «политическую реформу», о которой речь шла выше. В пятницу и субботу   5-6 ноября генсек был в Кремле, работал с документами и вновь  разговаривал по телефону с  целым рядом абонентов, в том числе со всеми лидерами союзных республик (кроме А.Э. Восса), с К.У. Черненко (дважды) Ю.В. Андроповым и А.А. Громыко.

7 ноября Л.И. Брежнев, как обычно был на Красной площади, где прошли парад и демонстраций трудящихся столицы, а около 13 часов он уехал на свою дачу в «Заречье». Затем 8 ноября генсек уехал в любимое «Завидово», откуда вернулся в Москву 9 ноября и сразу поехал на работу, куда прибыл в 12 часов. В Кремле он принял только двух человек:       Г.А. Дорошину для работы с документами и Ю.В. Андропова, — а после переговорил по телефону всего с одним абонентом – Н.А. Щёлоковым — и в 19 часов 30 минут уехал на свою дачу в «Заречье».

Именно эта последняя встреча генсека с Ю.В. Андроповым и вызывает очень много вопросов у всех, кто соприкасался с событиями тех в прямом смысле судьбоносных дней. Так, В.М. Легостаев, А.В. Островский и Ф.И. Раззаков уверяют, что именно на этой встрече Л.И. Брежнев ознакомил Ю.В. Андропова со своим планом «транзита власти» в пользу В.В. Щербицкого, который через день станет известен остальным членам Политбюро, а затем будет узаконен на ближайшем Пленуме ЦК. Более того, Ф.И. Раззаков утверждает, что сразу после этого довольно продолжительного и явно непростого разговора генсек позвонил министру внутренних дел и передал ему вкратце содержание беседы, в том числе о том, что сам генерал армии Н.А. Щёлоков перейдёт на должность заместителя председателя Совета Министров СССР по силовым структурам, а новым главой МВД станет его первый заместитель, брежневский зять генерал-полковник Ю.М. Чурбанов.

По свидетельству заместителя начальника личной охраны генерал-майора В.Т. Медведева, вернувшись на дачу, около 20 часов вечера Л.И. Брежнев легко поужинал вместе с супругой, пожаловавшись только на то, что ему «тяжело» глотать. А затем, не оставшись на традиционный просмотр главной новостной программы «Время», он поднялся на второй этаж и ушел в свою спальню. Туда же через пару часов поднялась и его супруга Виктория Петровна Брежнева. А утром следующего дня, около 9 часов, сам В.Т. Медведев и прибывший ему на смену В.А. Собаченков пошли будить генсека и обнаружили в спальне его бездыханное тело. Как уверяют В.Т. Медведев и Е.И. Чазов, все попытки реанимации генсека, предпринятые сначала его охраной, а затем и медиками, прибывшими из Кремлёвской больницы, не увенчались успехом, и около 10 часов утра врачи констатировали смерть Л.И. Брежнева.

Однако в данном случае крайне любопытна не сама кончина Л.И.Брежнева, а то, кто первым узнал о ней и первым прибыл на его дачу. Например, Е.И. Чазов утверждает, что именно он, оповещённый В.А. Собаченковым, ещё до Ю.В. Андропова прибыл туда и сразу понял, что Л.И. Брежнев «скончался уже несколько часов назад». Лишь затем он позвонил Ю.В. Андропову и попросил его срочно приехать на дачу генсека. Лечащий врач Л.И. Брежнева М.Т. Косарев говорит о том, что он раньше Е.И. Чазова оказался на его госдаче и присутствовал при реанимации генсека, которую проводили В.Т. Медведев, В.А. Собаченков и О.А. Сторонов. Однако целый ряд авторов, в том числе В.Т. Медведев, Ю.М. Чурбанов, Ю.П. Изюмов, В.М. Легостаев,                Л.Н. Сумароков и Ф.И. Раззаков, утверждают, что первым на дачу умирающего Л.И. Брежнева прибыл именно Ю.В. Андропов. При этом все они, кроме В.Т. Медведева, а также комендант брежневской госдачи О.А. Стронов говорят, что он сразу забрал из брежневской спальни какой-то чемоданчик то ли с «шифрами», то ли с «компроматом» и быстро уехал. Вторично он приехал на дачу вместе с Д.Ф. Устиновым и А.А. Громыко, где уже присутствовал начальник личной охраны генсека генерал-майор А.Я. Рябенко. С учётом всех этих «странностей» у В.М. Легостаева,        И.А. Минутко, Е.П. Жирнова и А.В. Островского возникли все основания выдвинуть версию о сознательном убийстве Л.И. Брежнева, к которому, по их мнению, были причастны Ю.В. Андропов и Е.И. Чазов.

Кстати сказать, очень странным выглядело и то, что охрана генсека ничего не сообщила о случившемся своему «шефу» — начальнику 9-го Управления КГБ генерал-лейтенанту Ю.В. Сторожеву, который в свою очередь был просто обязан оповестить о произошедшем председателя КГБ генерал-полковника В.В. Федорчука. Но они, как и все остальные члены руководства страны, были извещены о смерти Л.И. Брежнева только около 11 часов утра. И только после этого секретарь ЦК по идеологии М.В. Зимянин собрал у себя группу в составе ряда крупных аппаратчиков ЦК и главных редакторов центральных газет, в том числе Е.М. Тяжельникова, А.С.Черняева, Л.М. Замятина, Б.И. Стукалина, Р.И. Косолапова и  В.Г. Афанасьева, и «поставил перед ними задачу подготовить тексты двух документов — некролога и обращения к партии и народу». В тот же день 10 ноября был отменён традиционный концерт посвящённый Дню советской милиции, и по всем каналам центрального телевидения стали сразу крутить концерты классической музыки и балеты. Для многих граждан страны стало очевидным, что «умер кто-то из большого начальства». Выдвигались разные версии, однако многие склонялись к тому, что на сей раз, в отличие от «майских слухов», действительно скончался    Л.И. Брежнев.

 

Между тем 11 ноября 1982 года на заседании Политбюро ЦК была создана правительственная комиссия по организации похорон Л.И. Брежнева, которую возглавил Ю.В. Андропов. Этому решению, как утверждают ряд мемуаристов , предшествовала борьба двух группировок в самом Политбюро. Наиболее близкие к Л.И. Брежневу люди «хотели сколотить большинство для поддержки в качестве преемника К.У. Черненко». А противная сторона сделала ставку на Ю.В. Андропова. Так, один из брежневских секретарей Н.А. Дебилов поведал о том, что накануне этого решения на Старой площади поползли «слухи, что Андропов будет Генеральным секретарём, Устинов — председателем Совета Министров, а Громыко возглавит Президиум Верховного Совета СССР». О существовании такого плана писали также Ан.А. Громыко и         Г.М. Корниенко, правда, первый утверждал, что его отец сам отказался от столь высокого поста главы советского государства, а второй уверял, что такому сценарию тут же «воспротивились некоторые члены Политбюро, прежде всего Д.Ф. Устинов».

На том же заседании Политбюро постановили срочно созвать внеочередной Пленум ЦК для утверждения нового Генерального секретаря, которым теперь должен был стать Ю.В. Андропов. Как вспоминал член Политбюро ЦК и первый секретарь ЦК Компартии Казахстана Д.А. Кунаев, его кандидатуру предложил            К.У. Черненко, после которого «никто не выступил, и все молча согласились с этим предложением».

12 ноября состоялся внеочередной пленум ЦК, в Президиум которого вышли члены политбюро в такой последовательности: Ю.В. Андропов, Н.А. Тихонов, К.У. Черненко, В.В. Щербицкий, А.А.Громыко,        Д.Ф. Устинов, Г.В.Романов, Д.А. Кунаев, В.В. Гришин и М.С. Горбачёв, — и все участники Пленума сразу поняли, кто станет новым Генеральным секретарём. По уважительной причине, ввиду их болезни, отсутствовали два члена Политбюро — А.Я. Пельше и А.П. Кириленко. На самом же Пленуме выступили только К.У. Черненко и  Ю.В. Андропов. Первый от имени Политбюро ЦК предложил избрать Ю.В. Андропова новым лидером партии, после чего, как вспоминал А.С. Черняев, «разразилась долгая овация, которая шла волнами, то утихая, то разгораясь». А второй в ответ выступил с вполне «ритуальной» речью, в которой «поблагодарил товарищей по партии за оказанное высокое доверие». По итогам Пленума было принято Постановление «О Генеральном секретаре ЦК КПСС», поставившее точку в брежневском правлении, которое длилось более 18 лет.

В тот же день в Колонном зале Дома Союзов для всенародного прощания был установлен гроб с телом Л.И. Брежнева и в стране объявлен четырёхдневный траур. А в полдень 15 ноября на Красной площади состоялась торжественная церемония похорон Л.И. Брежнева, который, как и М.А. Суслов, упокоился в отдельной могиле у Кремлёвской стены за Мавзолеем В.И. Ленина.

Литература:

  1. Спицын Е.Ю. Брежневская партия. Советская держава в 1964 – 1985 годах. – М.: Концептуал, 2021. – 784 с.
  2. Сумароков Л.Н. Феномен М.А.Суслова (личность, идеология, власть). М., 2008.
  3. Яковлев А.Н. Омут памяти. М., 2001.
  4. Легостаев В.М. Гебист магнетический. Заметки о Ю. В. Андропове//Завтра. 2004. № 5-8; Легостаев В.М. Как Горбачёв «прорвался» во власть. М., 2011.
  5. Черняев А.С. Совместный исход. М., 2010.
  6. Медведев Р.А. Неизвестный Андропов. М.,1999; Минутко И.А. Юрий Андропов. Реальность и миф. М., 2004.
  7. Чазов Е.И. Здоровье и власть. М., 1992.
  8. Синицин И.Е. Андропов вблизи, М., 2015.
  9. Островский А.В. Кто поставил Горбачёва? М., 2010.
  10. Млечин Л.М. Председатели КГБ. Рассекреченные судьбы. М., 1999.
  11. Брежнев Л.И. Записи секретарей приемной Л.И. Брежнева. 1965 — 1982 гг. T.2.M..2016.
  12. Брежнев Л.И. Рабочие и дневниковые записи. 1964 — 1982. М., 2016.

Не забудь подписаться на наш Telegram-канал! В нем мы публикуем то, что не можем по разным причинам публиковать в соцсетях и на сайте: https://t.me/kamennews

Telegram-канал наших информационных партнеров: «Хуёвое Каменское»

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии